С 2005 года 4 ноября в России отмечают так называемый «день народного единства».

По невыясненным причинам этот праздник пользуется огромной популярностью у радикальных русских националистов.

Что в очередной раз вынуждает поразиться загадочности русской души.

Ведь даже хасиды, празднующие день рождения Гитлера, сталинисты, торжественно отмечающие «День России» (12 июня), или язычники, умильно справляющие Пасху – и те выглядели бы естественнее.

И в самом деле, пора задуматься: что празднуем, товарищи? Что же на самом деле произошло в далёком XVII столетии, и можно ли считать это русской национальной победой?

Придворные историографы истолковывают эти события чётко, ясно и бесхитростно.

«В октябре 1612 года, – рапортуют они, – народное ополчение, собранное гражданином Мининым и князем Пожарским для борьбы с польскими захватчиками, вступило в Москву. 22 октября по старому стилю (или 4 ноября по новому стилю) в 1612 году ополченцы овладели Китай-городом. Польский гарнизон отступил в Кремль. 26 октября (8 ноября по новому стилю) командование гарнизона интервентов подписало капитуляцию, выпустив тогда же из Кремля московских бояр и других знатных лиц, на следующий день гарнизон сдался. Так закончилось Смутное время, принесшее столько горя и разорения. Западные агрессоры и их отечественные приспешники были посрамлены, вера православная спасена, а держава вскоре процвела под отеческим руководством дома Романовых, первый представитель которого, юный Михаил Фёдорович, был коронован по решению Земского собора в феврале-марте 1613 года. А избран он был, так как приходился родственником – пусть и неблизким – покойному царю Иоанну Васильевичу Грозному. …Почему всё-таки празднуем 4 ноября? Потому что кн. Пожарский вступил в Китай-город с Казанской иконой Божьей Матери и поклялся возвести храм в ознаменование этой победы. А уже в 1649 году указом царя Алексея Михайловича этот день был объявлен государственным праздником, который отмечался в течение столетий до 1917 года. И вот с недавних пор исконная традиция обрела второе дыхание.»

Ну что на это сказать… Есть объективная история – известная нам последовательность событий прошлого. Есть историческая наука, исследующая подробности событий прошлого и устанавливающая (более или менее объективно) взаимосвязи между ними. А есть официозная историография. Её предназначение – составление картины прошлого, угодного тем, кто находится у власти здесь и сейчас. Тут не до изысков. Исторические факты сортируются, и те, что не укладываются в заранее составленную концепцию – отбрасываются, остальные трактуются нужным образом.

Удивительно: за последние сто лет официальная историческая концепция многократно становилась с ног на голову и выворачивалась наизнанку, что породило афоризм «Россия – страна с непредсказуемым прошлым». Но оценка событий Смутного времени – а в особенности его окончания – практически не менялась с царских времён. Свержения «самозванцев», изгнание «польских интервентов» и воцарение Мишеньки Романова трактовались как безусловное благо, как единственная альтернатива катастрофе, гибели государства и нации, исчезновению самого имени русского.

Что, мягко говоря, противоречит действительности.

Все историки единогласно отмечают безволие этого «законно избранного монарха», почти всё время «царствования» бывшего марионеткой в чужих руках. То в руках выдвинувших его аристократов. То – в руках сильного духом и властолюбивого собственного отца – патриарха Филарета. Да и само его избрание на тот момент вряд ли можно назвать победой «патриотических» сил – в его продвижении проявили участие как раз те бояре, которые ещё недавно призывали на царство польского королевича Владислава, а чуть ранее присягали «тушинскому вору». Забавно, что и сам будущий великий государь с маменькой, старицей Марфой, присягнул «еретику» Владиславу. Хорош «национальный лидер», не правда ли?! …Видимо, для спасения репутации основателя правящей династии впоследствии была выдумана легенда о попытке ляхов убить юного «кандидата от патриотических сил», сорвавшейся благодаря мужеству крестьянина Ивана Сусанина, отдавшего «жизнь за царя». И, как знать: прояви князь Пожарский больше жёсткости в отношении тех, кто во время польской власти в Москве «проводил гибкую политику» и «колебался» (а в условиях войны гибкость и колебания называются просто – ИЗМЕНА) – возможно, судьба страны сложилась бы СОВСЕМ иначе.

Впрочем, и с провозглашением Михаила царём Смута не окончилась. По все стране полыхали восстания. Продолжали военные действия против России Швеция (не получив обещанной платы за помощь в войне с поляками, эти «союзники» вознамерились взять с московитов подобающую «неустойку») и Речь Посполитая (королевич Владислав и не думал отказываться от притязаний на московский престол). Лишь спустя долгие годы, ценой колоссальных людских и территориальных потерь, правительству удалось восстановить относительное спокойствие в стране.

Все эти подробности достаточно хорошо известны. И они лишний раз подчёркивают, что пресловутая дата «4 ноября 1612 года», никакого отношения к «окончанию Смуты» не имеющая, откровенно притянута за уши. С какой целью это сделано? Во-первых – с целью отвлечь народ от празднования годовщины октябрьской революции. Уж коль скоро россиянцы привыкли в начале ноября «расслабляться» – значит, надо найти близкую к «коммуняцкому» празднику, но – другую историческую дату.

Во-вторых – привить угодное властям отношение к романовскому самодержавию. И к самодержавию вообще. И любовь к «евразийской» Московии, и ненависть к «проклятому Западу», который, загнивая уже который век, продолжает злоумышлять против нашей страны.

* * *

А была ли альтернатива?

Как известно, «история не имеет сослагательного наклонения». Её можно переписать, но нельзя изменить. Однако для того, чтобы понять и оценить исторические события, всё равно приходится задаваться вопросом: а почему было так, а не иначе, и что бы было, если бы?..

Тем более, что генеральная линия истории состоит из множества точек бифуркации, и развитие системы в том или ином направлении определяют, как выясняется потом, ничтожнейшие (в историческом масштабе) случайности.

Как было сказано выше, провозглашение царём Михаила Романова случилось скорее ВОПРЕКИ логике исторического момента. А если бы ситуация тогда сложилась НЕМНОГО иначе? Что бы было, например, если бы созданный в Ярославле «Совет всея земли», собравший победоносное Второе ополчение (это ли не показатель его административной эффективности?!), вместо поисков затычки для престола занялся бы устроением своей власти в стране – сословно-представительной республики?

Что, если бы поляки, запертые в Кремле, сожрали бы каждого второго гайдука, но дождались бы прихода Владислава?

А если бы шестью годами ранее «Лжедмитрий I», триумфатором вступивший в Москву, сумел нейтрализовать заговор Шуйских (имеется в виду второй заговор, ставший для него роковым)?

Вот этот вариант представляет ОСОБЫЙ интерес.

Кто же он, Юрий Отрепьев, беглый монах Григорий, он же «Дмитрий Иоаннович, великий государь, царь, великий князь», вошедший в историю под техническим прозвищем Лжедмитрий I? Холоп польских панов, агент иезуитов, поставленный на трон интервентами, мечтающими покорить и разорить Россию, уничтожить православие? Устроитель Смуты и без пяти минут антихрист?

Или – несбывшийся и неоценённый потомками шанс на преображение страны, на триумфальное вхождение Руси в семью европейских наций?

Во всяком случае, в возникновении Смуты он неповинен. Смутное время началось даже не со смерти последних Рюриковичей, царевича Дмитрия и его брата, блаженненького Фёдора Иоанновича. Разлад в державе произошёл ещё во времена маниакальных метаний их венценосного батюшки. Опричный террор, который царственный параноик обрушил на правого и виноватого, на высшую аристократию и на простой народ, не только разорил и ослабил страну, но и породил кризис легитимности. Человеку средних веков, искренне убеждённому, что верховная власть «от Бога», и бунтовать против неё – значит нарушать Божественный Миропорядок – нужны ОЧЕНЬ веские причины, чтобы подняться на такое восстание.

И вовсе не климатическая катастрофа, повлекшая массовый голод, стала причиной для брожения умов, оказавшихся восприимчивыми к пропаганде самозванцев. Ведь и прежде, и после случались неурожаи и эпидемии, и ничего – народ спокойно вымирал, а те, что ещё не успели умереть – ставили свечечки да молились об избавлении. И большинство самозванцев, являвшихся в разные времена в разных странах, в ответ на заявления о своём праве на престол слышали ядрёный хохот.

Мрачная ирония истории в том, что сам Иоанн Грозный пролил реки крови и «благополучно» преставился, а последствия кризиса легитимности ударили по его восприемникам. В первую очередь – по Борису Годунову и его злополучному сыну. Их власть рухнула едва ли не от одного лишь слуха: «ЦАРЕВИЧ ДМИТРИЙ ЖИВ».

Об этом «чудесно спасшемся царевиче Дмитрии Иоанновиче», Лжедмитрии I – наиболее перспективном из всех самозванцев Смутного времени – мы знаем гораздо меньше, чем он заслуживает. Документы, оставшиеся от его короткого царствования, тщательно уничтожались: «министерство правды» в Московии работало не хуже, чем в оруэлловской Океании. Но и те сведения, что дошли до нас, заставляют задуматься.

Вольно было официозным пропагандистам прежних времён рисовать «Гришку Отрепьева» пешкой в руках алчных польских панов и коварных иезуитов! Свидетельства современников рисуют нам его как человека незаурядных способностей и недюжинной воли, а проводимая им политика никоим образом не похожа на телодвижения жалкого временщика, посаженного на престол для прикрытия мутных делишек подлинных хозяев положения.

Это была политика самостоятельного, смелого и дальновидного реформатора.

Известны указы «Самозванца» об ограничении срока сыска беглых крестьян пятью годами (притом что удалившиеся на двести вёрст от места прежнего проживания розыску не подлежали), о запрещении потомственной записи в холопство. Стремясь побороть азиатскую московскую коррупцию, он приказывал водить уличённых взяточников по городу, повесив им на шею то, чем была дана взятка – будь то жемчуга или солёная рыба. Он убрал все препятствия как к перемещению граждан… простите, подданных внутри государства, так и при выезде их за рубеж, более того – поощрял выезды молодых аристократов для обучения в европейских университетах. (Справедливости ради отметим, что последнее практиковалось и во времена его предшественников – Грозного и Годунова.) Он отвергал тяжеловесный византийский церемониал и не чурался непосредственного общения с простолюдинами. Он поощрял всевозможные светские увеселения и сам с удовольствием в них участвовал. Он перевооружал армию, готовясь к неизбежным войнам на северо-западе и на юге, и вместе со стрельцами «штурмовал» потешную крепость...

Это написано не о Петре Великом (про которого тоже ходили слухи, что его «в немцах подменили»). Если кто забыл, о ком тут речь, напомню: это – о самозванце Гришке Отрепьеве, польском холопе, лютом враге России.

…Нельзя, конечно, назвать внутриполитическую обстановку в царстве Лжедмитрия I безоблачной. Ещё в правление "Самозванца" имела хождение никакими фактами не подтверждённая байка о якобы имевшемся у него намерении ликвидировать Боярскую думу и ввести в стране полное самодержавие... О да, а вот при Иване Грозном и тем более при Романовых была восхитительная демократия! Попробовал бы кто-нибудь из думных бояр сказать в лицо "тишайшему" Алексею Михайловичу либо благочестивейшему Иоанну Васильевичу то, что говаривали порой "вору и самозванцу Гришке": "Великий государь, царь, великий князь, ты солгал". Закончил бы этот оратор своё выступление на плахе... Также не выдерживает критики легенда о якобы существовавшем (тайном, разумеется) договоре "Самозванца" с Мнишеком об обращении Руси в католичество… ЗА ГОД. Разумеется, ничего подобного ни Лжедмитрий I, ни кто-либо из его «последователей» не пытался осуществить. Более того: известно, что Лжедмитрий I предоставил свободу вероисповедания всем христианам, но... запретил въезд в страну "отцам иезуитам"!

И это - напомню! - искоренитель православия. Антихрист. Марионетка Ватикана.

История не имеет сослагательного наклонения. Но если на мгновение отвлечься от нашей невесёлой действительности и представить, КАКИЕ были бы перспективы у Русской державы при несколько ИНОМ развитии ситуации в те годы...

Потому что история – это череда случайностей, которые люди называют закономерностью.

Лжедмитрий I, поддерживаемый БОЛЬШИНСТВОМ нации, имел более чем основательные шансы утвердиться у власти. Вполне весомые шансы были впоследствии и у польского королевича «Владислава Жигимонтовича», призванного на царство «Семибоярщиной» в 1610 году. Разумеется, держава Лжедмитрия (а тем паче Владислава, или же менее удачливых последователей Юрия Отрепьева) была бы ориентирована на Речь Посполитую. Возможно, даже вошла бы в её состав. Для «евразийцев», профессиональных «патриотиков» сама мысль о таком исходе звучит кощунственно. Но мы – не «патриотики». Так попробуем оценить: какие перспективы сулил бы союз (и более того – ВОССОЕДИНЕНИЕ) братских славянских государств?

Не было бы «старого спора славян между собою». Великороссы, украинцы, белорусы, казаки, поляки не истощали бы силы в братоубийственных распрях, ожесточаясь друг против друга. А потому исторические и геополитические перспективы этой державы трудно переоценить.

Возможно (и наиболее вероятно), что именно к ней, а не к лоскутной от рождения Австрийской империи, присоединятся Чехия и Моравия.

Эта держава отвоюет Северное и Восточное Причерноморье, освободит Балканы от османского ига – на полтора столетия раньше, чем это совершила Россия в нашем варианте истории.

Не следует, конечно, недооценивать антагонизм католиков и православных. Но не следует и преувеличивать его. Ведь православные и католики в Речи Посполитой, пусть не слишком мирно (вспомните эпические повести Гоголя – «Страшная месть» и «Тарас Бульба»!), но уживались друг с другом. Не наблюдалось и особо жёсткого противостояния между православными русскими и мусульманами-татарами в Московском государстве. Потому что для того, чтобы взаимное недоверие между приверженцами разных религий дошло до ослепляющей ненависти, нужны дополнительные факторы раздора.

Напротив, строительство общей державы способствовало бы сглаживанию религиозного антагонизма.

И – самое главное: российская цивилизация – европейская по происхождению, но испытавшая сильное влияние азиатчины – получила бы мощную европейскую подпитку: культурную, расовую, политическую. И со временем русские избавились бы от комплекса европофобии, от затаённой враждебности, причудливо смешанной с завистью и презрением, по отношению к западным собратьям. Не пасынками, не робкими учениками, не приневоленными рабами, но свободными и равными наши предки вступили бы в сообщество западных народов.

Этого не случилось. Не состоялась тогда великая ЕВРОПЕЙСКАЯ славянская держава. С профессиональной, технически оснащённой армией. Со своими университетами, история которых насчитывала бы многие века. Со своей (а не привозной и скверно переведённой) галантной светской культурой. С живыми национальными традициями демократии (городское вече, шляхетское коло, казачий круг) и свободомыслия.

Русь Посполитая.

Держава, которой не было, НО КОТОРАЯ МОГЛА БЫ БЫТЬ.

Зимой 1612-1613 годов со скрипом провернулось колесо Судьбы. Европейский путь воли, просвещения и могущества был отвергнут в пользу азиатской дикости и тирании, тёмных интриг и всеобщего рабства. Наша страна вновь ступила на хазаро-византийско-ордынскую кривую дорожку.

И в дальнейшем модернизационные рывки давались дорогой ценой – посредством усиления государственного гнёта. Петербургские «прешпекты» и советские космодромы возводились на костях.

И, напротив, недолгие промежутки политического и культурного освобождения нации выпадали на периоды упадка государственного могущества.

Как ни прискорбно, но 4 ноября нам праздновать решительным образом НЕ-ЧЕ-ГО.

Так хотя бы не станем веселиться по поводу нашего национального поражения.

– Ну а как же нам быть без своего праздника? – спросит кто-то.

Вопрос не праздный (прошу прощения за невольный каламбур, панове). Националистам нужны свои сакральные даты, отсылающие к событиям прошлых веков, к подвигам предков, на которых мы должны равняться. Что ж, в русской истории достаточно славных побед, которые нам не придётся делить с «россиянцами» и «евразийцами». Выбор есть.

Вот, например:

Разгром атаманом Ермаком Кучумовых орд и занятие столицы Сибирского ханства – 4 ноября (!) 1581 года: триумфальный прорыв русских на Восток.

Победа русских в «стоянии на Угре» (11 сентября 1480 г. хан Ахмат отступил в Орду): после этой едва ли не первой в истории позиционной войны Московское великое княжество обрело реальную независимость (чего не было достигнуто после более славной виктории на Куликовом поле).

Или разгром Святославом Игоревичем, великим князем Киевской Руси, Хазарского каганата 3 июля 964 года от Р.Х. В русско-хазарской войне решался тогда вопрос самого существования нашего государства и народа.

В тот раз он решился в нашу пользу.